Вы здесь

 

Подвижник благочестия

Пожалуй, всем чугуевцам знакома фамилия Жадановский, которую носит одна из центральных улиц города. Куда меньшему количеству людей известно о том, что названа она в честь большевика, предводителя киевского бунта саперов в 1905 году. И уж совсем мало кто из земляков знает пока еще никак не увековеченное в родном городе имя другого Жадановского — выдающегося церковного деятеля епископа Арсения…

Из династии священников

Четыре поколения священнослужителей предшествовали собственному служению Церкви и людям будущего епископа Серпуховского, викария Московской епархии, автора многочисленных трудов Владыки Арсения. «За несколько поколений восходит наше происхождение из духовного звания, — писал Владыка Арсений в своих воспоминаниях. — Прапрадед — отец Афанасий. Прадед — отец Стефан, дед — отец Андрей. Отец и, наконец, брат более ста лет священствовали в одном и том же приходе при Рождество-Богородичной церкви города Чугуева».

Он родился в семье 6 марта 1874 года в селе Писаревке Волчанского уезда и был четвертым сыном в многодетной семье заслуженного протоиерея Иоанна Жадановского. Всего же в семье было пятеро сыновей. Мальчика назвали Александром «в честь одного из христианских мучеников, поминаемых 9 марта». По сложившейся традиции, десятилетнего отрока отдали в Харьковское духовное училище. В 1888 году Александр Жадановский поступает в семинарию, которую окончил в 1894 году «со званием студента», что позволяло ему продолжать обучение в Духовной Академии.

После окончания семинарии он некоторое время помогал отцу преподавать Закон Божий в Осиновской церковно-приходской школе (в ее здании сейчас находится общеобразовательная школа № 3). Это было время напряженных духовных исканий, поиска собственного пути в жизни. Владыка впоследствии писал: «Жизнь у родителей протекала тихо, спокойно, в полном уединении, досуг же свой я пополнял работой в саду и ухаживанием за цветами». И признавался: «Мне всегда хотелось служить Церкви и народу…». Вся его последующая жизнь будет наполнена этим служением…

Вскоре он уехал в Сумы, где поступил в духовное училище инспектором. Однажды на каникулах вместе с родными он поехал на богомолье в Киево-Печерскую Лавру и был потрясен: «Благолепие храма, могучий умилительный напев, воздыхание и слезы богомольцев произвели на меня потрясающее действие. Сердце дрогнуло и в тот момент окончательно приковалось к иночеству». До этого он не был близко знаком ни с монастырями, ни с монастырской жизнью. К тому времени старшие братья уже были священниками. Алексей — в храме Петра и Павла в слободе Отрада, Змиевского уезда (позже он священствовал в приходе при Рождество-Богородичной церкви, а в 1910 году стал протоиереем Александро-Невской церкви Харькова). Андрей — в Крестовоздвиженской церкви Изюма (с 1916 года — протоиерей Благовещенского собора).

Монашество

Осенью 1898 года родные сообщили Александру Жадановскому телеграммой, что тяжко заболел отец. Вся семья была в тревоге. Взволновала не только болезнь, которая принимала затяжной характер, но и судьба отцовского храма и прихода: кто сменит священника на его посту? Братья просили Александра занять это место, но в таком случае ему нужно было немедленно жениться…

В трудную минуту раздумий и сом-нений Александр написал письмо уже известному тогда на всю Россию священнику Иоанну Кронштадскому, будущему святому. В ответном письме было пожелание скорейшего выздоровления Жадановскому — старшему, и благословение принять путь иноческий — младшему.

Об этом в своих воспоминаниях Владыка Арсений пишет: «Ответ великого пастыря произвел на меня сильное впечатление. Уже во время самого чтения письма тайная сила потрясла мое сердце и внушила непреклонную решимость принять монашество. Все сомнения, недоумения и затруднения по этому вопросу кончились…». Перед постригом Арсений совершил поездку по святым местам Москвы, Кремля, Свято-Троицкой Лавры, соборов Петербурга, Александро-Невской Лавры и даже посетил Валаамскую обитель. На обратном пути он побывал в Святейшем Синоде, где его выслушали, отнеслись с пониманием и посоветовали непременно продолжить образование в Академии.

«…Получив благословение от великих русских святынь и заручившись одобрением от лица, близко стоящего к церковной власти, я вернулся в Харьков, к местному архипастырю Амвросию. Сей маститый старец без задержки разрешил пострижение, направил меня на жительство в Святогорскую пустынь: оставалось испросить благословение от родителей и проститься навсегда с домом. Нелегко мне было, однако, это исполнить! Старики, видимо, загрустили. Отец стал серьезен и пытался несколько раз говорить о трудности монашеского подвига, а мать только плакала... Прошло несколько томительных дней; наконец, уступая моим настойчивым желаниям, домашние благословили меня на иноческий путь, и я уехал...».

Ему едва исполнилось двадцать пять лет. Начинался важный этап его многотрудной жизни. По благословению Преосвященного Амвросия, монашеский постриг состоялся в Святогорском монастыре в день храмового праздника чудотворной Святогорской иконы Божией Матери 17 июля 1899 года. А 14 августа того же года Архиепископ Амвросий рукоположил молодого монаха в иеродьяконы и через несколько дней благословил уехать в Москву для продолжения духовного обучения в Академии.

9 мая 1902 года перед окончанием Московской Духовной Академии его рукоположили в иеромонахи, а весной 1903 года Академия была окончена. Он получил назначение быть казначеем в Чудовом монастыре в Москве. Но прежде чем начать свое новое послушание, он приехал в Чугуев повидаться с родителями и с братьями.

Последний наместник

В начале августа 1903 года иеромонах Арсений поселяется в Чудовом монастыре. А уже в следующем году становится наместником этой обители с возведением в сан архимандрита. Отныне пятнадцать лет жизни он будет связан с этой обителью самыми тесными духовными узами, пережив здесь немалые испытания и трудности.

Митрополит Владимир скоро оценил духовные дарования и административные способности нового наместника. И, действительно, за время пребывания в этой должности архимандрит Арсений сделал много полезного для монастыря, обратив эту обитель в рассадник духовного просвещения для всей Москвы. Открыл при монастыре послушническую школу, в которой преподавались церковная история, богослужение, катехизис и аскетика. Поддерживались стройное пение и истовое уставное богослужение, привлекавшие в монастырь многих богомольцев. Своим истовым служением наместник всегда привлекал большое число молящихся в Чудов монастырь.

В 1912–1916 годах Владыка Арсений издавал журнал «Голос Церкви», в котором, в частности, публиковались его «Духовные дневники», высоко ценившиеся верующими за их духовную настроенность и мудрость. Показательно, что они пользовались среди православных популярностью: отдельные их выпуски передавались из рук в руки, завещались в случае смерти родственникам и друзьям, и даже переписывались от руки. В дневниках, в частности, он писал, что «в настоящий век происходит странная подмена религиозных понятий. Эксцентричность принимают за высшую духовную силу, простую сентиментальность — за умиление и любовь, действие жизненного магнетизма, а то и простое влияние темной силы — за прозорливость, дар чудес, дар утешений. Истинные же носители Святого Духа остаются как-то незаметными. Удивляешься, когда пораздумаешься над всем этим. Все это является показателем духа времени, настроения современного общества, дряблого и душевно больного».

После возведения Арсения Жадановского в сан епископа Серпуховского, викария Московской епархии с оставлением в должности наместника Чудова монастыря его жизнь вступила в новую фазу. Он будет много разъезжать, много проповедовать.

В августе 1918 года Чудов монастырь был закрыт большевиками, а затем и вовсе подвержен разрушению…

Путь на Голгофу

Новая власть «безбожников» открыто провозглашала в качестве своей задачи содействовать «отмиранию религиозных предрассудков». Настали трагические времена для церкви: вскрывались мощи святых, грабились храмы, начались гонения и аресты священнослужителей. Для ликвидации религии, как враждебного марксизму «классового» мировоззрения, в 20 — 30 годы органами власти был разработан механизм экономического и юридического подавления, а также организован раскол внутри самой церкви на враждующие течения. Декларацию 1927 года, содержавшей далеко идущие уступки советской власти, епископ Арсений не поддержал. Он отказался принять назначение от нового иерарха Русской Православной Церкви и по своей воле ушел на покой.

В такие тяжелые времена судьба человека, который твердо решил всегда стоять на защите Церкви и ее интересов, не могла сложиться иначе. Начались постоянные гонения, ссылки. Владыка Арсений проживал в разных местах, неоднократно подвергаясь арестам. В небольшом дачном доме под Москвой ему удалось организовать домовую церковь, где совершалась Божественная литургия, исповедовались и причащались духовные чада епископа.

14 апреля 1937 года Владыку Арсения арестовали и заключили в Бутырскую тюрьму. Нет сомнения, что на допросах применялись пытки. Владыка Арсений был уже достаточно больной и истощенный человек. На допросе 28 мая 1937 года он признал, что совершал тайные богослужения. Этого было вполне достаточно, чтобы обвинить его в контрреволюционной деятельности.

27 сентября 1937 года Владыку расстреляли в поселке Бутово Ленинского района Московской области на знаменитом Бутовском полигоне, ставшем Голгофой для множества священнослужителей…

Долг памяти

Слово Арсения Жадановского продолжает жить и после его смерти. Его труды неоднократно переиздавались в России в конце 90-х годов прошлого столетия. Сегодня в Русской Православной Церкви рассматривается вопрос о его канонизации (причислении к лику святых) в ранге священномученика. Но многие люди, не дожидаясь этого события, почитают Владыку Арсения святым и молятся ему…

Отдать долг памяти выдающемуся земляку могут и чугуевцы. Увековечить его славное имя в родном городе. Например — назвать в честь Владыки одну из улиц. Сделать это очень просто, ибо улица Жадановского в Чугуеве уже есть. Осталось лишь осуществить «переименования без переименования» — решить считать эту улицу названой не в честь большевика, а в честь священномученика. Такое переименование не требует никаких затрат. Нужна лишь инициатива людей и воля городских властей…

А появление мемориальной доски на здании школы, в которой когда-то преподавал будущий епископ, могло бы стать напоминанием о великом человеке, для которого вера была не только образом мысли, но и образом жизни…

Роман Белецкий,

для «Красной звезды»