Вы здесь

 

Жаркое небо Афганистана

Афганистан… это слово в нашем представлении прочно и неразрывно связано с войной. Эта страна уже многие десятилетия охвачена боевыми действиями, начало которым положил отнюдь не ввод советских войск в декабре 1979 года, обернувшийся затем наиболее масштабным военным конфликтом с участием советских солдат после Великой Отечественной войны. Эта война стала судьбой для целого поколения, у которого со словом «Афган» связано многое: участие в тяжелом и трудном деле, суровые испытания, гибель товарищей, - все то, что и сегодня, после распада пославшей солдат на войну страны, оставляет всех прошедших ее не украинцами, не русскими, грузинами или узбеками, а «нашими».

В преддверии годовщины вывода советских войск из Афганистана моим собеседником стал хорошо известный в нашем городе человек - депутат городского совета, активный общественный деятель, успешный предприниматель Андрей Иванович Пазий. Многие чугуевцы лично знакомы с ним, однако мало кто знает, что в далеком 87-м году он тоже побывал там, «за чертой».

У нас есть только одно право - первыми подняться в атаку

- В детстве я, как и все мои знакомые мальчишки, мечтал стать военным. Этой мечтой нас «заразил» военрук нашей школы Николай Виноградов. После его уроков всем нам хотелось стать как максимум десантниками и как минимум - летчиками. Поэтому сразу же после окончания школы я поступил в Харьковское высшее военное авиационное инженерное Краснознаменное училище. И несмотря на то что учиться там было отнюдь нелегко, я делал это с удовольствием, так как понимал, что моя мечта вот-вот сбудется. К тому времени, как я его закончил, в 1986 году, Афганская война была в самом разгаре, поэтому не знать о ней я не мог. Более того, в нашем училище были те, кто там побывал, знали мы и о тех, кто не вернулся оттуда… Должен сказать, что средства пропаганды в Союзе работали «на отлично», к тому же я учился в военном училище и лишние разговоры там не приветствовались. Как любил повторять наш командир: «У вас есть только одно право - первыми подняться в атаку». Военный должен выполнять приказ, а если он будет размышлять над ним, то это уже будет не армия. Мы искренне верили, что защищаем интересы Советского Союза. Это сейчас, по прошествии стольких лет, перечитав множество различных книг и документов, побывав там, понимаешь, что, по большому счету, война эта была никому не нужна. Это утопия, продолжавшаяся десять лет, тянувшая страну вниз и унесшая тысячи человеческих жизней. Особенно диссонанс ощущался, когда мирную и беззаботную жизнь буквально «взрывала» похоронка на кого-то близкого, родного, знакомого. Поэтому многие вернувшиеся из Афгана так и не смогли найти себя в новой жизни.

После училища я был направлен в Одесский военный округ, где и попросился в вертолетную авиацию. Так меня перевели в Херсонский транспортный боевой вертолетный полк. Выбор мой был не случайным. Всем было известно, что именно в вертолетной авиации служить тяжелее всего. А я, во-первых, как и все по-молодости, был максималистом и мне хотелось быть на передовой. Во-вторых, я все-таки надеялся осуществить свою мечту и полетать. По прибытии в полк сразу стало понятно, что он воюет. На протяжении всех лет войны одна из эскадрилий этого полка постоянно находилась в Афганистане. Вся атмосфера нашей службы была пропитана этим. Мы переживали за тех, кто был там, прекрасно понимая, что мы будем следующими, потому что точно знали - эта война продлится еще долго. Следующим моим назначением стал Забайкальский округ, город Магочи. Вот оттуда я и был направлен в Афганистан.

Война - дело молодых

Шел 1987 год, мне было 24 года. Неслучайно Виктор Цой когда-то пел, что «война - дело молодых». Я был молод, поэтому все, что происходило, воспринималось мною легко. Это сейчас, когда я уже имею определенный жиз-ненный опыт, семью и детей, те события воспринимаются мною несколько по-другому. Тогда же мне было, безусловно, проще, чем моим семейным однополчанам.

Мой первый день в Афганистане был полон контрастов. Вот мы еще в Союзе, на улице мороз и иней, а буквально через несколько часов - под палящим, слепящим солнцем. Нас очень радушно встречали ребята, которых мы сменяли. И тут вдруг в самый разгар нашего общения заходят авиаторы из соседней эскадрильи и говорят: «Ребята, можно потише, мы наших сослуживцев поминаем…» Так мы поняли, что приехали туда отнюдь не отдыхать. Служил я в самой южной точке Афганистана, на авиационной базе под Кандагаром. В Афганской войне вертолетам суждено было занять особое место. В силу своей универсальности они применялись для решения широкого круга задач, а зачастую становились единственным средством обеспечения и поддержки многообразной деятельности войск. Без преувеличения можно сказать, что вертолеты вынесли на себе всю тяжесть войны, пройдя ее от первых и до последних дней. Я был назначен начальником группы по эксплуатации вертолетов и двигателей. В моем подчинении находились офицер, 14 прапорщиков и отделение солдат. Мы отвечали за техническое обслуживание вертолетов Ми-6, являлись наземно-спасательной группой. От того, насколько мы были хорошо «подкованы», от наших знаний и умений, от нашего грамотного обслуживания техники зависели успех летных операций, жизнь летчиков и тех людей, которых они перевозили. Я всегда говорил, что «наш пулемет - это набор умений и знаний». Авиационная техника часто ломалась из-за эксплуатации в сложных условиях, поэтому мы должны были быть готовыми в любую минуту вылететь на место вынужденной посадки вертолета и прямо там провести оперативный ремонт техники. Исходя из специфики ведения военных действий, авиационная техника постоянно нами модернизировалась. Наиболее серьезные потери вертолетная авиация понесла в 1985-1987-м годах. У моджахедов изменилась техника ведения боя, они стали пользоваться переносными зенитными ракетными комплексами (стингер, стрела) и с их помощью сбивать вертолеты. Тогда же стала развиваться и наша военная мысль. Появились новые инженерные доработки, например, отстрел головок с теплонаведением.

Наш незаменимый Ми-6

Ми-6 оставался самым мощным в мире вертолетом, выпускавшимся серийно. В советских Вооруженных силах машина была хорошо освоена личным составом и заслужила не просто уважение, а свойственное лишь авиаторам одушевленное обожание. Экипажи Ми-6 выполняли различные задачи: перевозили беженцев, боеприпасы, топливо, медикаменты и другие грузы на небольшие площадки отдаленных или блокированных моджахедами гарнизонов. В то же время из-за своих размеров этот вертолет очень уязвим и менее маневренен, чем другие, к тому же чтоб взлететь, ему необходим небольшой разбег, как самолету. Места, куда приходилось сажать вертолеты, были совершенно к этому непригодны. К тому же практически все полеты проходили в ночное время. Все это накладывало особую ответственность на экипаж и на нас, техников, готовивших вертолеты к полетам. Все мы были членами одной дружной семьи, которые понимали друг друга без слов. Главная задача экипажа состояла в том, чтобы удачно взлететь и сесть: как правило, Ми-6 сбивали именно на взлете и посадке. Душманам очень хорошо платили за сбитую технику, поэтому они были заинтересованы в ее уничтожении. Вертолетчики набирали большую высоту, поднимаясь на 4 тысячи метров, а потом быстро снижались, практически как истребители, со скоростью 30 м/с. Безусловно, это было очень опасно, так как на такой высоте у них начиналось кислородное голодание, появлялась сонливость, в результате чего можно было легко потерять управление вертолетом.

Помню, был случай...

Однажды у нашего вертолета, летевшего с грузом в Шахтджой, где базировались наши десантники, отказал двигатель. Экипажу пришлось отклониться от курса, ребят обстреляли, из-за чего им пришлось совершить вынужденную посадку. Мы полетели на выручку. Необходимо было как можно быстрее заменить двигатель, чтобы забрать технику; при этом душманы вели постоянный обстрел. Мы удачно справились со своей задачей и улетели оттуда на отремонтированном вертолете. За успешное выполнение этого задания меня наградили медалью «За боевые заслуги». Были случаи и с менее счастливым концом. Однажды при посадке на наш аэродром экипаж транспортного самолета Ан-12 не справился с управлением, в результате чего машину кинуло на минное поле. Все, кто были свидетелями этого случая, бросились на помощь, чтобы спасти людей, находившихся на борту. Но не успели они подбежать, как самолет взорвался, ударной волной двигатели самолета отбросило более чем на километр. Тогда погибли 15 человек, все они были награждены орденом Красной Звезды посмертно…

Война всегда настоящая

Сейчас можно часто услышать, что Афганская война - не настоящая. Думаю, что любая война, где бы она ни велась, - это всегда война настоящая. И трудности, и опасности, и ранения, и смерть настоящие на любой войне. И если человека, который прошел через самое пекло войны, не коснулась чужая боль, не оставила в его душе никакого следа, значит, все испытания для него были напрасными.

Мне повезло: наша эскадрилья ушла из Афганистана без потерь и людей, и техники. Говорят, что, если командиру это удалось, он многого стоит. Не секрет, что 30% потерь личного состава происходило из-за халатности военного руководства. Наш командир, подполковник Афанасьев, повторял: «Я вас сюда привез, я вас отсюда и заберу». И он это сделал. Наша эскадрилья уходила из Афганистана одной из последних. Дни ожидания возвращения домой были самыми тяжелыми. Очень хорошо помню, как мы уже летели назад и где-то среди ночи к нам вышел штурман и сказал: «Ребята, мы в Союзе!» - и все дружно закричали «Ура!».

Записала Н. ВОЛЬСКАЯ.